Грамотность-чтения

  • Грамотность чтения
 0%

Вопрос 1 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Аль-Фараби
Абу Наср Мухаммед ибн Мухаммед ибн Тархан ибн Узлаг аль-Фараби ат-Турки родился в городе Фарабе на Сыр-Дарье при впадении в нее реки Арысь в 870 г. Он происходит из семьи знатного тюркского военачальника. Умер в 950 году. Бассейн Сыр-Дарьи сыграл в истории своего региона такую же роль, как Нил для Египта, Тигр и Ефрат для Месопотамии. Позже Фараб стал именоваться Отраром, развалины которого находятся на территории Отрарского района Южно-Казахстанской области. В IX-X вв., по описанию современников, это был крупный центр, важнейший пограничный и узловой пункт караванных дорог мировой торговли того времени, в котором связывались кочевая степь и оседлое население. Широко известен факт разрушения монголами города в 1218 г., вошедший в историю как «Отрарская катастрофа». Здесь же в феврале 1405 г. умер Тимур. Но на карте культурного развития Отрар отмечен как родина целой плеяды выдающихся ученых, поэтов, мыслителей. В молодые годы Фараби покинул родной город и практически побывал во всех городах, связанных с исламом и арабским халифатом. Многие годы жизни он провел в Багдаде, явившимся политическим и культурным центром арабского халифата. Здесь он основательно пополняет свои знания, изучая труды деятелей «Бейт аль-хикма», переводчиков греческих авторов, входит в контакт с видными учеными и по истечении определенного времени занимает первенствующее место среди них благодаря нравственной высоте и силе мысли. Именно здесь ему был присвоен титул «Муаллим ассана» – Второй учитель. Звание «второго» подразумевало наличие «первого», под которым имелся в виду Аристотель. И действительно, их многое сближает: широта и разносторонность научных интересов, стремление философски понять бытие и место человека в нем, близость к «общепринятому мнению», к практической житейской мудрости народа. Фараби внес самостоятельный вклад в науку логики. Необычность и смелость его философских воззрений входила в определенное противоречие с общественным мнением, неспособным к полному восприятию греческой философии и науки. А прямые нападки на некоторые предрассудки эпохи заставили многих людей подозревать его в ереси и отходе от религии. Он был не просто ученым-гуманитарием, сблизившим различные культурные традиции, в нем жил гений реформатора науки, стремившегося систематизировать знания своего времени, что нашло отражение в его трактате «Слово о классификации наук». Фараби мыслил как реформатор педагогики, стремящийся внести знания в народную толщу, соединить просвещение с развитием в людях человечности.
Аль-Фараби присвоили титул «Второй учитель» за

Вопрос 1 из 20

Вопрос 2 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Об отношении к музыке
Среди многих постыдных поступков, которые я совершил в жизни, более всех памятен мне один. В детдоме в коридоре висел репродуктор, и однажды в нем раздался голос, ни на чей не похожий, чем-то меня – скорее всего как раз непохожестью – раздражавший. «Ха! Орет как жеребец!» – сказал я и выдернул вилку репродуктора из розетки. Голос певицы оборвался. Ребятня сочувственно отнеслась к моему поступку, поскольку был я в детдоме самым певучим и читающим человеком. … Много лет спустя в Ессентуках, в просторном летнем зале, слушал я симфонический концерт. Все повидавшие и пережившие на своем веку музыканты крымского оркестра со славной, на муравьишку похожей, молоденькой дирижершей Зинаидой Тыкач терпеливо растолковывали публике, что и почему они будут играть, когда, кем и по какому случаю то или иное музыкальное произведение было написано. Делали они это вроде как бы с извинениями за свое вторжение в такую перенасыщенную духовными ценностями жизнь граждан, лечащихся и просто жирующих на курорте, и концерт начали с лихой увертюры Штрауса, чтоб подготовить переутомленных культурой слушателей ко второму, более серьезному отделению. Но и сказочный Штраус, и огневой Брамс, и кокетливый Оффенбах не помогли – уже с середины первого отделения концерта слушатели, набившиеся в зал на музыкальное мероприятие только потому, что оно бесплатное, начали покидать зал. Да кабы просто так они его покидали, молча, осторожно – нет, с возмущениями, выкриками, бранью покидали, будто обманули их в лучших вожделениях и мечтах. Стулья в концертном зале старые, венские, с круглыми деревянными сиденьями, сколоченные порядно, и каждый гражданин, поднявшись с места, считал своим долгом возмущенно хлопнуть сиденьем. Я сидел, ужавшись в себя, слушал, как надрываются музыканты, чтоб заглушить шум и ругань в зале, и мне хотелось за всех за нас попросить прощения у милой дирижерши в черненьком фраке, у оркестрантов, так трудно и упорно зарабатывающих свой честный, бедный хлеб, извиниться за всех нас. Но жизнь – не письмо, в ней постскриптума не бывает. Что из того, что певица, которую я оскорбил когда-то словом, имя ей – великая Надежда Обухова, – стала моей самой любимой певицей, что я «исправился» и не раз плакал, слушая ее. Она-то, певица, уж никогда не услышит моего раскаяния, не сможет простить меня. Зато, уже пожилой и седой, я содрогаюсь от каждого хлопка и бряка стула в концертном зале.
Верное утверждение

Вопрос 2 из 20

Вопрос 3 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Нет конца миру…
Теперь конец сентября, но вётлы ещё не пожелтели. Зато из-за домов, с задворков, проглядывают верхушки жёлтых и багрово-красных деревьев. Травка, которой заросло всё село, тоже, как и вётлы, была бы совершенно зелёная, если бы старые липы, растущие в ограде, не начали ронять пожелтевшей листвы. А так как вчера был сильный ветер, листьев хватило на то, чтобы запорошить всё село, и теперь уже сквозь опавшие листья проглядывает зелень травы. Среди жёлто-зелёного ярко поблескивает неширокая проезжая дорога. В небе какое-то странное сочетание наивной голубизны и тёмных, аспидных туч. Временами проглядывает ясное солнце, и тогда ещё чернее делаются тучи, ещё голубее чистые участки неба, ещё желтее листва, ещё зеленее трава. А вдали проглядывает сквозь полуопавшие липы старенькая колокольня. Если с этой колокольни, забравшись по полуистлевшим балкам и лестницам, поглядеть теперь во все стороны белого света, то сразу расширится кругозор. Мы охватим взглядом весь холм, на котором стоит село, увидим, может быть, речку, обвивающую подножие холма, деревни, стоящие по реке, лес, подковой охвативший весь пейзаж. Воображение может поднять нас повыше колокольни, тогда вновь раздадутся горизонты, и село, которое только что было вокруг нас, покажется как бы состоящим из игрушечных домиков, слившихся в небольшую стайку посреди земли, имеющей заметную планетарную кривизну. Мы увидим, что земля оплетена множеством тропинок и дорог. Те, что поярче, пожирнее, уводят к городам, которые теперь можно увидеть с нашей высоты.
Согласно тексту, автор не мог обозревать с колокольни

Вопрос 3 из 20

Вопрос 4 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Зачем мы ходим в горы? На высоте 4800 метров мы лежим с моим другом Аркадием, засунув головы под нависающий камень, чтобы хоть мозги защитить от этого мексиканского ультрафиолета. Юго-Западный Памир. В каменистом безветренном ущелье, формой напоминающем ложку, а содержанием – сковородку, нам предстоит пролежать весь день, пока не подойдут остальные участники, вышедшие позже нас… Несусветное пекло. Апатия и равнодушие. Первый подъём на высоту всегда тяжёл. Спина моей рубашки, калящаяся на солнце, хрустит как фанерная. Рядом стоят рюкзаки, всё ещё дымящиеся от нашего пота. Зачем мы ходим в горы? Почему спортивное действие, совершенное наедине с самим собой, без свидетелей, если не считать товарищей по маршруту, звёзд, солнца и облаков, нам милее и дороже успеха, достигнутого в присутствии стотысячной толпы? Любимые спортивные игры, сколь прекрасны они бы ни были, всего лишь площадка, где демонстрируются сила, быстрота реакции, крепость нервов… Альпинист же – партнёр природы. Он состязается с величинами, не знающими ни правил игры, ни отступления, ни пощады. Эти величины – снег, скалы, лёд, отвесы, ветер, холод, гипоксия. И победа в горах щедра потому, что никакая спортивная радость не может сравниться с ней. Меняется ли человек в горах? Да. Слесарь и администратор, художник и конструктор, технолог и учёный сообща занимаются любимым делом, и зачастую их городские привычки, стереотипы, нажитые за годы профессиональной деятельности, здесь не имеют значения. Зато здесь на первый план выходят фундаментальные качества души. Я знаю многих товарищей-альпинистов, с которыми я ходил в горах, и весьма смутно представляю, чем они занимались «на равнине». Может, они и говорили мне, но как-то забывалось. А вот о том, какие они люди, я знаю и помню прекрасно. В горах в совместно преодолённых трудностях я получил о них (и они обо мне) исчерпывающую человеческую информацию. Восхождение в этом смысле – идеальный прибор, снимающий точную электрокардиограмму душевных достоинств. Равно как и недостатков. И вместе с тем это уникальный точильный инструмент, способный вернуть сабельный блеск мужеству, покрывающемуся коррозией в вялой городской суете. Снизу слышны негромкие голоса, постукивание ледорубов о камни. Это подходят наши. Зачем мы ходим в горы? Я хочу процитировать французского альпиниста Роббера Параго: «Что важно – это опыт, который человек один сам с собой обретает для себя в этой школе истины: оценка, которую он получает своей силе и своей слабости, и возможность судить о себе…».
Герой провел аналогию между горой и

Вопрос 4 из 20

Вопрос 5 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Нет конца миру…
Теперь конец сентября, но вётлы ещё не пожелтели. Зато из-за домов, с задворков, проглядывают верхушки жёлтых и багрово-красных деревьев. Травка, которой заросло всё село, тоже, как и вётлы, была бы совершенно зелёная, если бы старые липы, растущие в ограде, не начали ронять пожелтевшей листвы. А так как вчера был сильный ветер, листьев хватило на то, чтобы запорошить всё село, и теперь уже сквозь опавшие листья проглядывает зелень травы. Среди жёлто-зелёного ярко поблескивает неширокая проезжая дорога. В небе какое-то странное сочетание наивной голубизны и тёмных, аспидных туч. Временами проглядывает ясное солнце, и тогда ещё чернее делаются тучи, ещё голубее чистые участки неба, ещё желтее листва, ещё зеленее трава. А вдали проглядывает сквозь полуопавшие липы старенькая колокольня. Если с этой колокольни, забравшись по полуистлевшим балкам и лестницам, поглядеть теперь во все стороны белого света, то сразу расширится кругозор. Мы охватим взглядом весь холм, на котором стоит село, увидим, может быть, речку, обвивающую подножие холма, деревни, стоящие по реке, лес, подковой охвативший весь пейзаж. Воображение может поднять нас повыше колокольни, тогда вновь раздадутся горизонты, и село, которое только что было вокруг нас, покажется как бы состоящим из игрушечных домиков, слившихся в небольшую стайку посреди земли, имеющей заметную планетарную кривизну. Мы увидим, что земля оплетена множеством тропинок и дорог. Те, что поярче, пожирнее, уводят к городам, которые теперь можно увидеть с нашей высоты.
В предложении использована метафора

Вопрос 5 из 20

Вопрос 6 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Самовар
Самовар предназначен для того, чтобы греть воду для чая. Первая самоварная фабрика открылась в Туле в тысяча семьсот семьдесят восьмом году, так что угольным самоварам в музейной коллекции, возможно, более двухсот лет. Внутри самовара есть топка, куда накладывают угли, которые горят и отдают своё тепло воде, налитой в самовар. Древесный уголь – незаменимое топливо, и запасались им заранее. Если вдруг затухнут угли в топке, то на помощь приходил обыкновенный сапог, старый, поношенный, уже негодный. Голенище его надевали на верхнюю часть топки, и сапог в руках человека выполнял ту же работу, что и кузнечные мехи в печи-горне. Хозяйка все время присматривала, как горят угли: тлеют ли они, разгораются хорошо или еле-еле. Иной раз не углядит – и выкипит вода в самоваре. Скорей новый надо ставить: вдруг ненароком кто зайдет. Трудолюбивые хозяйки так начищали свой самовар, что как в зеркало в него смотрись. Полюбуется на себя хозяйка да улыбнется. А улыбка, как известно, всех красит. Раньше в любой избе самовару на столе отводилось самое видное и почётное место. Приходилось переезжать семье в новую избу – в первую очередь самовар перевозили, а потом уж всё остальное. Если поздней осенью или зимой холодной снаряжали кого-нибудь в дальнюю дорогу, то в сани зачастую и горячий самовар ставили. Около него, как у печи, согреться можно в дороге да кипяточку попить, если захочется. Угольный самовар тем и замечателен, что, пока угли в нём не перегорели, вода остаётся горячей.
Изложение текста идёт в данном порядке
1. В дальнюю дорогу
2. Тульский самовар
3. У трудолюбивой хозяйки
4. Древесный уголь и сапог
5. Почётное место

Вопрос 6 из 20

Вопрос 7 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Шторм
Над горами появились облака – сначала лёгкие и воздушные, затем серые, с рваными краями. И море сразу же изменило краски – стало темнеть. Цепляясь за лесистые вершины гор, облака опускались всё ниже и ниже, захватывали ущелья и лощины, превращались в тяжёлые, непроглядные тучи. Только горы, казалось, сдерживали их сейчас, но и горы ничего не могли сделать: сизая пелена ползла от гор к морю. Тучи шли от гор, опускались всё ниже и ниже, к морю. Они, как бы нехотя, заволакивали воду дымкой – от берега и дальше. Они ползли уже не только по склонам, где приютились домики верхних улиц, а и затянули туманом улицу нижнюю, главную. Водители включили фары и всё чаще давали сигналы. И поезда шли сейчас, нервозно гудя, с зажжёнными фонарями. Море темнело от берега. Тихое, вроде бы затаившееся, с гладкой поверхностью и чуть слышным прибоем, оно пошло то белыми, то чёрными пятнами, то непонятными разводами, как будто в него выбросили с воздуха другую воду. Ожидание длилось час. В горах ударил гром, и хлынули потоки дождя, а море бесновалось. Оно заливало берег, билось о бетонную набережную, о лестницы и глыбы скал, оно гремело и вздрагивало, охало и восторгалось, плакало и ревело. Небо над морем стало не серым и не чёрным, а каким-то неестественно бурым. Молнии резали небо то слева, то справа, то впереди, то сзади, то где-то над самым берегом. Море поглощало их, проглатывало вместе с бурым небом и ударами грома.
Цветовая гамма не соответствует тексту

Вопрос 7 из 20

Вопрос 8 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Шторм
Над горами появились облака – сначала лёгкие и воздушные, затем серые, с рваными краями. И море сразу же изменило краски – стало темнеть. Цепляясь за лесистые вершины гор, облака опускались всё ниже и ниже, захватывали ущелья и лощины, превращались в тяжёлые, непроглядные тучи. Только горы, казалось, сдерживали их сейчас, но и горы ничего не могли сделать: сизая пелена ползла от гор к морю. Тучи шли от гор, опускались всё ниже и ниже, к морю. Они, как бы нехотя, заволакивали воду дымкой – от берега и дальше. Они ползли уже не только по склонам, где приютились домики верхних улиц, а и затянули туманом улицу нижнюю, главную. Водители включили фары и всё чаще давали сигналы. И поезда шли сейчас, нервозно гудя, с зажжёнными фонарями. Море темнело от берега. Тихое, вроде бы затаившееся, с гладкой поверхностью и чуть слышным прибоем, оно пошло то белыми, то чёрными пятнами, то непонятными разводами, как будто в него выбросили с воздуха другую воду. Ожидание длилось час. В горах ударил гром, и хлынули потоки дождя, а море бесновалось. Оно заливало берег, билось о бетонную набережную, о лестницы и глыбы скал, оно гремело и вздрагивало, охало и восторгалось, плакало и ревело. Небо над морем стало не серым и не чёрным, а каким-то неестественно бурым. Молнии резали небо то слева, то справа, то впереди, то сзади, то где-то над самым берегом. Море поглощало их, проглатывало вместе с бурым небом и ударами грома.
Согласно источнику, во время густого тумана транспорту необходимо
1. не выезжать на трассу
2. не совершать обгон
3. включить фары
4. ограничить скорость
5. подавать сигналы

Вопрос 8 из 20

Вопрос 9 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Первая женщина-журналист
У казахов есть одно замечательное качество. Какими бы жестокими ни были споры, даже если речь шла о пролившейся крови, они слушались слова старших, иногда отменяя смертные приговоры. «Голову можно отрезать, но язык отрезать нельзя», – говорят в таких случаях, и, обращаясь к врагам, просят слова… Когда хан Абылай попал в плен к калмыкам, такое слово, глядя прямо в лицо контайши Голдану, попросил бий Казыбек. И выручил из плена нашего хана. В наше время есть люди, которые особенно ценят слово, знают ему цену – это журналисты. Про казахских журналистов нельзя сказать, что они забыли о священных качествах слова. Острое слово придаёт статьям журналистов крылья, а писательскому перу лёгкость. Первой женщиной-журналисткой была Назипа Сегизбайкызы Кулжанова. Она родилась 27 июля 1887 года в городе Торгае. В те времена перед городскими девушками не было таких препятствий, как в ауле. Целеустремлённая и талантливая девушка в 1902 году окончила русско-казахскую гимназию в Костанае, и с 1903 по 1904 годы преподавала в учительской семинарии. В 1913 году Назипа стала членом группы «Гражданские спутники» Семипалатинского отделения Русского Географического общества. Назипа очень любила поэзию великого Абая. В 1914 году, начиная с 26 января, она проводит ряд вечеров, посвящённых десятилетию со дня смерти великого поэта. Она собирает людей, пропагандирует высокое поэтическое искусство, знакомит читателей и слушателей с творчеством поэта, читает его стихи широкой публике. С этого времени она пишет для газет «Казах», «Сарыарка» и «Алаш» многочисленные статьи о жизни казахских женщин, начинает вмешиваться в политику и общественную жизнь. В 1917 году Назипа участвует в съезде казахов Семипалатинской области и входит в Правление съезда. Пламенный журналист, она не останавливается на этом, активно участвует в жизни народа и страны, пишет основательные статьи, перо её остро и полезно обществу, что замечают многие. В то время женщин-журналистов не было вообще. И писать о женских проблемах, как Назипа, не мог и не умел никто, для этого ведь надо было быть женщиной. Вдвойне трудно было быть журналистом в те годы, когда почти ежемесячно менялась власть. О чём писать в такой обстановке? Оставалось одно: писать правду, невзирая на то, что творится вокруг, что Назипа и делала. В 1920 году Назипа Кулжанова вошла в состав Комиссии Народного комиссариата Просвещения Казахской автономной республики по подготовке учебников, книг, по делам издательств. Находясь на этой работе, она стала известна как главный специалист по подготовке казахской азбуки. В 1922 году Назипа стала членом редакционной коллегии газеты «Енбекши казах». С 1923 по 1925 годы она работала в журналах «Красный Казахстан», «Равенство женщин» и печатала статьи в газетах «Айкап», «Казах», «Знамя единства», «Алаш». По её просьбе русский композитор Александр Затаевич написал музыку к песням «Гайни-ау, саулем», «Плач Кадыра». У неё были и книги – «Традиционное воспитание в школе» (Оренбург, 1923), «Воспитание матери и ребёнка», – которые актуальны и сейчас.
Темы, затронутые в книгах Назипы, имеющие актуальность в нынешнее время

Вопрос 9 из 20

Вопрос 10 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Отель
Мы останавливались в этом отеле на целую неделю в январе 2015 г. в стандартном двухместном номере с двумя кроватями. Очень уютный и спокойный небольшой отель, соответствующий заявленному уровню цен. Был предоставлен трансфер из аэропорта и водитель для поездок по городу при необходимости. Дама на ресепшене (блондинка бальзаковского возраста). Недоброжелательная. Всё мнение о гостинице портит. Завтрак до 10.00, никто не предупреждал. Пришел в 10.10 – отказали в завтраке, хотя в ресторане был всего лишь один клиент. Продали завтрак за 1500 тг. без чека на простой бумажке. Ужин: 30 минут искал официанта, пришлось зайти на кухню и вытащить его оттуда. Официант не знает, что есть в меню, несколько раз переделывали заказ, т.к. блюд, которых хотелось, не было. Понравилась чистота комнат, обслуживание номера. Обеспечена ежедневная уборка номера, смена постельного белья один раз в три дня, полотенца ежедневно. Удобные кровати, чистый и просторный номер.
Цель текста

Вопрос 10 из 20

Вопрос 11 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Первая женщина-журналист
У казахов есть одно замечательное качество. Какими бы жестокими ни были споры, даже если речь шла о пролившейся крови, они слушались слова старших, иногда отменяя смертные приговоры. «Голову можно отрезать, но язык отрезать нельзя», – говорят в таких случаях, и, обращаясь к врагам, просят слова… Когда хан Абылай попал в плен к калмыкам, такое слово, глядя прямо в лицо контайши Голдану, попросил бий Казыбек. И выручил из плена нашего хана. В наше время есть люди, которые особенно ценят слово, знают ему цену – это журналисты. Про казахских журналистов нельзя сказать, что они забыли о священных качествах слова. Острое слово придаёт статьям журналистов крылья, а писательскому перу лёгкость. Первой женщиной-журналисткой была Назипа Сегизбайкызы Кулжанова. Она родилась 27 июля 1887 года в городе Торгае. В те времена перед городскими девушками не было таких препятствий, как в ауле. Целеустремлённая и талантливая девушка в 1902 году окончила русско-казахскую гимназию в Костанае, и с 1903 по 1904 годы преподавала в учительской семинарии. В 1913 году Назипа стала членом группы «Гражданские спутники» Семипалатинского отделения Русского Географического общества. Назипа очень любила поэзию великого Абая. В 1914 году, начиная с 26 января, она проводит ряд вечеров, посвящённых десятилетию со дня смерти великого поэта. Она собирает людей, пропагандирует высокое поэтическое искусство, знакомит читателей и слушателей с творчеством поэта, читает его стихи широкой публике. С этого времени она пишет для газет «Казах», «Сарыарка» и «Алаш» многочисленные статьи о жизни казахских женщин, начинает вмешиваться в политику и общественную жизнь. В 1917 году Назипа участвует в съезде казахов Семипалатинской области и входит в Правление съезда. Пламенный журналист, она не останавливается на этом, активно участвует в жизни народа и страны, пишет основательные статьи, перо её остро и полезно обществу, что замечают многие. В то время женщин-журналистов не было вообще. И писать о женских проблемах, как Назипа, не мог и не умел никто, для этого ведь надо было быть женщиной. Вдвойне трудно было быть журналистом в те годы, когда почти ежемесячно менялась власть. О чём писать в такой обстановке? Оставалось одно: писать правду, невзирая на то, что творится вокруг, что Назипа и делала. В 1920 году Назипа Кулжанова вошла в состав Комиссии Народного комиссариата Просвещения Казахской автономной республики по подготовке учебников, книг, по делам издательств. Находясь на этой работе, она стала известна как главный специалист по подготовке казахской азбуки. В 1922 году Назипа стала членом редакционной коллегии газеты «Енбекши казах». С 1923 по 1925 годы она работала в журналах «Красный Казахстан», «Равенство женщин» и печатала статьи в газетах «Айкап», «Казах», «Знамя единства», «Алаш». По её просьбе русский композитор Александр Затаевич написал музыку к песням «Гайни-ау, саулем», «Плач Кадыра». У неё были и книги – «Традиционное воспитание в школе» (Оренбург, 1923), «Воспитание матери и ребёнка», – которые актуальны и сейчас.
Темы, затронутые в книгах Назипы, имеющие актуальность в нынешнее время

Вопрос 11 из 20

Вопрос 12 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Об отношении к музыке
Среди многих постыдных поступков, которые я совершил в жизни, более всех памятен мне один. В детдоме в коридоре висел репродуктор, и однажды в нем раздался голос, ни на чей не похожий, чем-то меня – скорее всего как раз непохожестью – раздражавший. «Ха! Орет как жеребец!» – сказал я и выдернул вилку репродуктора из розетки. Голос певицы оборвался. Ребятня сочувственно отнеслась к моему поступку, поскольку был я в детдоме самым певучим и читающим человеком. … Много лет спустя в Ессентуках, в просторном летнем зале, слушал я симфонический концерт. Все повидавшие и пережившие на своем веку музыканты крымского оркестра со славной, на муравьишку похожей, молоденькой дирижершей Зинаидой Тыкач терпеливо растолковывали публике, что и почему они будут играть, когда, кем и по какому случаю то или иное музыкальное произведение было написано. Делали они это вроде как бы с извинениями за свое вторжение в такую перенасыщенную духовными ценностями жизнь граждан, лечащихся и просто жирующих на курорте, и концерт начали с лихой увертюры Штрауса, чтоб подготовить переутомленных культурой слушателей ко второму, более серьезному отделению. Но и сказочный Штраус, и огневой Брамс, и кокетливый Оффенбах не помогли – уже с середины первого отделения концерта слушатели, набившиеся в зал на музыкальное мероприятие только потому, что оно бесплатное, начали покидать зал. Да кабы просто так они его покидали, молча, осторожно – нет, с возмущениями, выкриками, бранью покидали, будто обманули их в лучших вожделениях и мечтах. Стулья в концертном зале старые, венские, с круглыми деревянными сиденьями, сколоченные порядно, и каждый гражданин, поднявшись с места, считал своим долгом возмущенно хлопнуть сиденьем. Я сидел, ужавшись в себя, слушал, как надрываются музыканты, чтоб заглушить шум и ругань в зале, и мне хотелось за всех за нас попросить прощения у милой дирижерши в черненьком фраке, у оркестрантов, так трудно и упорно зарабатывающих свой честный, бедный хлеб, извиниться за всех нас. Но жизнь – не письмо, в ней постскриптума не бывает. Что из того, что певица, которую я оскорбил когда-то словом, имя ей – великая Надежда Обухова, – стала моей самой любимой певицей, что я «исправился» и не раз плакал, слушая ее. Она-то, певица, уж никогда не услышит моего раскаяния, не сможет простить меня. Зато, уже пожилой и седой, я содрогаюсь от каждого хлопка и бряка стула в концертном зале.
Автор композиции, с которой начался концерт

Вопрос 12 из 20

Вопрос 13 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Еще с момента возникновения футбола идея использования более легких футбольных бутс всегда являлась привлекательной для футболистов. Рекламные объявления 1950-х и 1960-х активно расхваливали преимущества использования легких футбольных бутс, более подвижных на ноге, позволяющих игрокам двигаться быстрее на футбольном поле. Но на тот период легкая футбольная обувь еще не воспринималась игроками как важный фактор в футболе. На первый план выступал комфорт, соответствие профилю стопы и чувство мяча, нежели фактор веса, который занимал второстепенное значение. Современная история легких футбольных бутс началась с чемпионата мира по футболу 1998 года, когда компания Nike начала активно пропагандировать концепцию, что более легкие бутсы сделают игроков быстрее и техничнее на поле. Компания начала производить свои известные бутсы в невиданном доселе сочетании цветов (серебристый, синий, желтый), в которых выступал знаменитый бразильский нападающий Рональдо. Эта модель футбольной обуви вызвала огромный всплеск интереса к бутсам Nike , вызвав оживленные обсуждения их достоинств и недостатков среди футболистов и болельщиков. Компания производила эту модель на протяжении четырех лет до чемпионата мира в 2002 году (сейчас это кажется неслыханным: ведущие компании усовершенствуют свои модели каждые 12 месяцев). Запуская обновленную модель бутс, компания Nike устанавливает новый стандарт сверхлегкой спортивной обуви, заменив более традиционный верх полностью переделанным синтетическим. Такой верх стал отличительной чертой модели, подрывая устоявшиеся каноны, согласно которым верх должен состоять из традиционной натуральной кожи. Последняя модель, выпущенная в 2011 году, весит всего 226 граммов. Модель SuperFly весит всего 210 граммов! Естественно, на ноге они вообще не ощущаются. Более легких бутс в природе пока не существует. Современные бутсы позволяют развить максимальную скорость всего за пять секунд – это впечатляющий результат. Профессиональные футболисты, которые занимаются в этих бутсах, говорят, что никогда не бегали быстрее. При этом они испытывают такое ощущение, как будто бегают босиком. Роль высоких технологий в совершенствовании футбольных бутс растет.
Этой информации нет в тексте

Вопрос 13 из 20

Вопрос 14 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Интересно
Мое знакомство с фауной этого города началось необычным образом. Утром, на второй день нашего пребывания в Ванкувере, я решил поснимать прямо с причала панорамы города. Поставил кинокамеру на штатив, навел объектив на противоположную набережную, где возвышались ряды небоскребов, включил камеру и повел панораму с этих гигантов на набережную, где бежали красивые автомобили. С набережной, не выключая камеры, перевел панораму на берег залива и неожиданно увидел через объектив какие-то небольшие комочки, похожие на уток. Я наехал объективом на более крупный план и не поверил своим глазам: на песке возле воды сидела довольно крупная стая канадских гусей. Я легко узнал их, потому как не раз гонялся за ними с кинокамерой у нас на Чукотке, куда канадские гуси изредка прилетают. Крупно тогда мне так и не удалось снять эту осторожную птицу. Дикие канадские гуси в Ванкувере?! Эти прирожденные стайеры, способные покрывать в полете огромные дистанции! Как они оказались в шумном городе? Для меня это было загадкой. Немного подумав, я решил, что, очевидно, в стае много молодых птиц, и стая, пролетев слишком большое расстояние и устав, вынуждена была сесть для отдыха в черте города. Случай сам шел мне в руки. Не мешкая, я снял камеру со штатива и, прихватив легкий нагрудный штатив, побежал по мосту на противоположный берег. Минут через двадцать я уже был на набережной вблизи дикого пляжа, где по-прежнему спокойно сидели гуси. Прячась за выброшенные морем коряги и редкие кустики, я подобрался к ним совсем близко. Помня, как трудно давалась мне подобная съемка на нашем Севере, я старался двигаться очень осторожно, не поднимая высоко головы и почти не дыша. Наконец переполз к последней, разделявшей нас коряге. От меня до птиц оставалось всего 8-10 метров. Гуси словно не хотели меня замечать. Они гуляли по песку, чистили свои перья клювами, иногда щипали травку, а некоторые, как мне показалось, двигались в мою сторону. Я так увлекся съемкой, что не сразу почувствовал, что меня кто-то дергает за штанину. Оглянулся и застыл от удивления. Несколько крупных гусей незаметно обошли меня сзади и сейчас разглядывали с явным интересом. А один, самый нахальный, дергал за штанину. Он либо проверял прочность моих фирменных джинсов, либо надеялся таким образом выпросить подачку. Я ничего не мог понять: передо мной явно были дикие гуси. Но почему они не испытывают здесь страха перед человеком? Дождавшись, когда стая поднялась и полетела над заливом, я снял на прощанье птиц в полете и пошел вдоль набережной в сторону Стенли-парка. Я шел мимо зеленых лужаек и стоянок легковых машин, удивляясь тому, что видел: через каждые двести-триста метров встречал одну за другой стаи гусей, свободно разгуливающих на лужайках, спортивных площадках, возле припаркованных автомашин и не обращавших внимания на снующих мимо пешеходов. Помню, мальчишки-школьники гонялись за ними. Гуси убегали от них, не желая улетать. Им явно здесь нравилось…
Значение слова «штатив» в тексте

Вопрос 14 из 20

Вопрос 15 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Шторм
Над горами появились облака – сначала лёгкие и воздушные, затем серые, с рваными краями. И море сразу же изменило краски – стало темнеть. Цепляясь за лесистые вершины гор, облака опускались всё ниже и ниже, захватывали ущелья и лощины, превращались в тяжёлые, непроглядные тучи. Только горы, казалось, сдерживали их сейчас, но и горы ничего не могли сделать: сизая пелена ползла от гор к морю. Тучи шли от гор, опускались всё ниже и ниже, к морю. Они, как бы нехотя, заволакивали воду дымкой – от берега и дальше. Они ползли уже не только по склонам, где приютились домики верхних улиц, а и затянули туманом улицу нижнюю, главную. Водители включили фары и всё чаще давали сигналы. И поезда шли сейчас, нервозно гудя, с зажжёнными фонарями. Море темнело от берега. Тихое, вроде бы затаившееся, с гладкой поверхностью и чуть слышным прибоем, оно пошло то белыми, то чёрными пятнами, то непонятными разводами, как будто в него выбросили с воздуха другую воду. Ожидание длилось час. В горах ударил гром, и хлынули потоки дождя, а море бесновалось. Оно заливало берег, билось о бетонную набережную, о лестницы и глыбы скал, оно гремело и вздрагивало, охало и восторгалось, плакало и ревело. Небо над морем стало не серым и не чёрным, а каким-то неестественно бурым. Молнии резали небо то слева, то справа, то впереди, то сзади, то где-то над самым берегом. Море поглощало их, проглатывало вместе с бурым небом и ударами грома.
Соотнесите образы и действия
1. Горы а) бесновалось
2. Облака б) заволакивали
3. Море в) сдерживали
4. Тучи г) резали
5. Молнии д) захватывали

Вопрос 15 из 20

Вопрос 16 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Схимники человечества
На памятниках, барельефах, мемориальных досках учёные всегда кажутся чуждыми суете и страданиям. Но до того, как их лики застыли в бронзе или гра­ните, им были ведомы и печаль, и отчаяние. Все они были самыми обычными смертными, только одарённее и ранимее. И тернии, всегда устилающие дорогу к пьедесталам, ранили их ничуть не меньше, чем всех остальных людей, только раны их были невидимы миру. Что поделать, такова стезя науки: мы видим учёных лишь в редкие моменты их славы – когда их венчают наградами, когда, собственно, работа уже закончена и результат её оценен обществом. А вот в те – не мгновения даже, нет, – в те месяцы и годы, что творят они в своих лабораториях, их действия, их мысли, их надежды скрыты от нас. Тогда они – схимники человечества, принявшие добровольный и нигде не писанный обет отрешённости. Поэтому мы так часто и не знаем, как рождались научные открытия. Иной скептик может спросить: а не всё ли равно нам, потомкам, нам, потребителям великих открытий, как они были сделаны и что думал учёный в тот или иной момент своей работы? Главное – что открытие сделано, принято на вооружение обществом и верно служит ему. Конечно, последнее обстоятельство существенно. Но есть и ещё одно, вроде бы скромное по сравнению с ним, но вдумайтесь в него. Каждое открытие делает человек, ставший учёным по призванию. Учёный – не специальность, ей нельзя обучить в институте. Могут обучить химии, могут – физике. Но человек, получивший диплом, может и не стать учёным. Даже если он займёт должность научного сотрудника – он останется до конца дней своих холодным подмастерьем науки, если не будет в нём воспитана любовь к творчеству, охота к дерзновенным попыткам выйти за рамки существующих представлений, смелость перед признанными авторитетами, пусть даже чреватая иногда личными жертвами. Но кто воспитает любовь, привьёт охоту, сделает смелым – кто, как не сама наука: всем своим прежним опытом, своей волнующей историей, открывающей горизонты не только в прошлом, но и в будущем. Только она способна разбудить в школьнике Лобачевского, обнаружить в служащем Эйнштейна, сделать переплётчика Фарадеем. Но для этого надо знать её, знать в разные минуты её вечной жизни. И когда она скрытна и упряма перед бездельником, и когда милостиво щедра к труженику. И когда она – изнурительная, скучная работа, и когда она – праздник ума и фантазии, и когда учёный – её поденщик, и когда он – её властитель. Поэтому нуж­ны истории наук, поэтому нужны биографии учёных, поэтому нужны их мемуары – толстые и тонкие, скучные и занимательные, – любые, только бы достоверные, толь­ко бы приоткрывающие доступ к чужой душе в переживания души собственной, чужому уму – в лабиринты напряжённых молчаливых размышлений.
Результат работы ученых мы видим (по тексту)

Вопрос 16 из 20

Вопрос 17 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Интересно
Мое знакомство с фауной этого города началось необычным образом. Утром, на второй день нашего пребывания в Ванкувере, я решил поснимать прямо с причала панорамы города. Поставил кинокамеру на штатив, навел объектив на противоположную набережную, где возвышались ряды небоскребов, включил камеру и повел панораму с этих гигантов на набережную, где бежали красивые автомобили. С набережной, не выключая камеры, перевел панораму на берег залива и неожиданно увидел через объектив какие-то небольшие комочки, похожие на уток. Я наехал объективом на более крупный план и не поверил своим глазам: на песке возле воды сидела довольно крупная стая канадских гусей. Я легко узнал их, потому как не раз гонялся за ними с кинокамерой у нас на Чукотке, куда канадские гуси изредка прилетают. Крупно тогда мне так и не удалось снять эту осторожную птицу. Дикие канадские гуси в Ванкувере?! Эти прирожденные стайеры, способные покрывать в полете огромные дистанции! Как они оказались в шумном городе? Для меня это было загадкой. Немного подумав, я решил, что, очевидно, в стае много молодых птиц, и стая, пролетев слишком большое расстояние и устав, вынуждена была сесть для отдыха в черте города. Случай сам шел мне в руки. Не мешкая, я снял камеру со штатива и, прихватив легкий нагрудный штатив, побежал по мосту на противоположный берег. Минут через двадцать я уже был на набережной вблизи дикого пляжа, где по-прежнему спокойно сидели гуси. Прячась за выброшенные морем коряги и редкие кустики, я подобрался к ним совсем близко. Помня, как трудно давалась мне подобная съемка на нашем Севере, я старался двигаться очень осторожно, не поднимая высоко головы и почти не дыша. Наконец переполз к последней, разделявшей нас коряге. От меня до птиц оставалось всего 8-10 метров. Гуси словно не хотели меня замечать. Они гуляли по песку, чистили свои перья клювами, иногда щипали травку, а некоторые, как мне показалось, двигались в мою сторону. Я так увлекся съемкой, что не сразу почувствовал, что меня кто-то дергает за штанину. Оглянулся и застыл от удивления. Несколько крупных гусей незаметно обошли меня сзади и сейчас разглядывали с явным интересом. А один, самый нахальный, дергал за штанину. Он либо проверял прочность моих фирменных джинсов, либо надеялся таким образом выпросить подачку. Я ничего не мог понять: передо мной явно были дикие гуси. Но почему они не испытывают здесь страха перед человеком? Дождавшись, когда стая поднялась и полетела над заливом, я снял на прощанье птиц в полете и пошел вдоль набережной в сторону Стенли-парка. Я шел мимо зеленых лужаек и стоянок легковых машин, удивляясь тому, что видел: через каждые двести-триста метров встречал одну за другой стаи гусей, свободно разгуливающих на лужайках, спортивных площадках, возле припаркованных автомашин и не обращавших внимания на снующих мимо пешеходов. Помню, мальчишки-школьники гонялись за ними. Гуси убегали от них, не желая улетать. Им явно здесь нравилось…
Подтверждает цитату героя «Гуси, словно не хотели меня замечать»

Вопрос 17 из 20

Вопрос 18 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Море и лес
Мохнатые сизые тучи, словно разбитая стая испуганных птиц, низко несутся над морем. Пронзительный ветер с океана то сбивает их в тёмную сплошную массу, то, словно играя, разрывает и мечет, громоздя в причудливые очертания. Побелело море, зашумело непогодой. Тяжко встают свинцовые воды и с глухим рокотом катятся в мглистую даль. Ветер злобно роется по их косматой поверхности, разнося солёные брызги. Обрываясь крутыми уступами с прибрежных высот, к самому морю хмуро надвинулся дремучий лес. Ветер гудит красными стволами вековых сосен, кренит стройные ели, качая их острыми верхушками и осыпая пушистый снег с печально поникших зелёных ветвей. Бесследно проходят седые века над молчаливой страной, а дремучий лес стоит и спокойно, точно в глубокой думе, качает темными вершинами.
Функциональный стиль данного текста

Вопрос 18 из 20

Вопрос 19 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Шторм
Над горами появились облака – сначала лёгкие и воздушные, затем серые, с рваными краями. И море сразу же изменило краски – стало темнеть. Цепляясь за лесистые вершины гор, облака опускались всё ниже и ниже, захватывали ущелья и лощины, превращались в тяжёлые, непроглядные тучи. Только горы, казалось, сдерживали их сейчас, но и горы ничего не могли сделать: сизая пелена ползла от гор к морю. Тучи шли от гор, опускались всё ниже и ниже, к морю. Они, как бы нехотя, заволакивали воду дымкой – от берега и дальше. Они ползли уже не только по склонам, где приютились домики верхних улиц, а и затянули туманом улицу нижнюю, главную. Водители включили фары и всё чаще давали сигналы. И поезда шли сейчас, нервозно гудя, с зажжёнными фонарями. Море темнело от берега. Тихое, вроде бы затаившееся, с гладкой поверхностью и чуть слышным прибоем, оно пошло то белыми, то чёрными пятнами, то непонятными разводами, как будто в него выбросили с воздуха другую воду. Ожидание длилось час. В горах ударил гром, и хлынули потоки дождя, а море бесновалось. Оно заливало берег, билось о бетонную набережную, о лестницы и глыбы скал, оно гремело и вздрагивало, охало и восторгалось, плакало и ревело. Небо над морем стало не серым и не чёрным, а каким-то неестественно бурым. Молнии резали небо то слева, то справа, то впереди, то сзади, то где-то над самым берегом. Море поглощало их, проглатывало вместе с бурым небом и ударами грома.
Вертикальное нижнее пространство в тексте

Вопрос 19 из 20

Вопрос 20 из 20

Грамотность чтения

Задания с выбором одного правильного ответа

Еще с момента возникновения футбола идея использования более легких футбольных бутс всегда являлась привлекательной для футболистов. Рекламные объявления 1950-х и 1960-х активно расхваливали преимущества использования легких футбольных бутс, более подвижных на ноге, позволяющих игрокам двигаться быстрее на футбольном поле. Но на тот период легкая футбольная обувь еще не воспринималась игроками как важный фактор в футболе. На первый план выступал комфорт, соответствие профилю стопы и чувство мяча, нежели фактор веса, который занимал второстепенное значение. Современная история легких футбольных бутс началась с чемпионата мира по футболу 1998 года, когда компания Nike начала активно пропагандировать концепцию, что более легкие бутсы сделают игроков быстрее и техничнее на поле. Компания начала производить свои известные бутсы в невиданном доселе сочетании цветов (серебристый, синий, желтый), в которых выступал знаменитый бразильский нападающий Рональдо. Эта модель футбольной обуви вызвала огромный всплеск интереса к бутсам Nike , вызвав оживленные обсуждения их достоинств и недостатков среди футболистов и болельщиков. Компания производила эту модель на протяжении четырех лет до чемпионата мира в 2002 году (сейчас это кажется неслыханным: ведущие компании усовершенствуют свои модели каждые 12 месяцев). Запуская обновленную модель бутс, компания Nike устанавливает новый стандарт сверхлегкой спортивной обуви, заменив более традиционный верх полностью переделанным синтетическим. Такой верх стал отличительной чертой модели, подрывая устоявшиеся каноны, согласно которым верх должен состоять из традиционной натуральной кожи. Последняя модель, выпущенная в 2011 году, весит всего 226 граммов. Модель SuperFly весит всего 210 граммов! Естественно, на ноге они вообще не ощущаются. Более легких бутс в природе пока не существует. Современные бутсы позволяют развить максимальную скорость всего за пять секунд – это впечатляющий результат. Профессиональные футболисты, которые занимаются в этих бутсах, говорят, что никогда не бегали быстрее. При этом они испытывают такое ощущение, как будто бегают босиком. Роль высоких технологий в совершенствовании футбольных бутс растет.
Главное достоинство бутс, описанных в тексте

Вопрос 20 из 20